Youtube Алан Чумак

Я не был должником из притчи — я был учеником. Ни деньком, ни ночкой обладание даром не давало мне покоя. Время от времени я все-же ложился отдыхать на два-три часа, до того как отправиться на работу, но это быстрее была дань привычке, ежели необходимость. С этой точки зрения мое «участие» в операциях, проводимых основным доктором Чебоксарской поликлиники, не имело смысла. Денек за деньком, месяц за месяцем Учитель вел меня к тому, чтоб я понял эту ординарную правду. Вот тогда мы в первый раз и увиделись. В общем, я оставил пробы разобраться в этой нелепице и стал расспрашивать таинственную гостью о заболевания. Девченке было лет 5. Тогда и я полностью понял, как мудро направляла меня Судьба, как точно вывела к Цели, к важнейшему делу моей жизни. И именно тогда вышло Посвящение.

Как нередко нам не дают расправить крылья наши внутренние установки! Нас терзают неверные предубеждения, неоправданные ужасы, ограниченные представления — все эти «что такое отлично и что такое плохо», «как нужно делать и как нельзя», «я должен», «я не должен», «я не могу», «это нехорошо»… На определенных шагах жизни они могут быть нужны, полезны, правильны. Но до поры это от меня пряталось. Я был должен все о нем выяснить, был должен научиться его использовать! Так длилось 18 месяцев. Но он был спецом, который любит свою работу и на каждой операции вожделеет сделать ее как можно лучше. Мне никто ничего не навязывал — я пришел к ней сам. Я никогда не был в Уссурийске. У нее было тяжеленное гнойное воспаление почек, ей угрожала почечная дефицитность и уремия. Бледноватая, недвижная, она лежала в отдельном боксе.

Работа на ЦТ (Центральном телевидении) была завершающим шагом на пути к наибольшему самоосуществлению. Но проходит время — и все изменяется: то, что помогало нам развиваться и смело шагать вперед, становится сдерживающей силой. Учитель приходит тогда, когда ученик готов… И я обучался как мог. Это было необычное время. Он был из числа тех людей, кто открыт приходу Познания, помощи снаружи. И в один прекрасный момент произнес: «Я должен предназначить свою жизнь людям!» Но разве для Сергея Шевченко, который был тяжело болен и оздоровел, я не находился в его родном городке? Разве я с ним не был? Она бессчетное количество раз лежала в поликлиниках, проходила обследования, различные курсы исцеления — ничто не помогало… После наисильнейшего эпилептического припадка она впала в кому и не приходила в себя уже восемь суток. Нужным, важным шагом. Такие установки — заборы на поле нашей жизни, мы повсевременно утыкаемся в их, и, чтоб идти далее по избранному пути, нам нужно через их перелезать.

И эта подготовка подспудно велась. Это стало моим образом жизни, происходило повсевременно, безпрерывно — опробование, испытание дара. Я не жил — летал. А моя «включенность» в процесс обеспечивала присутствие Учителя youtube Алан Чумак. Выступая в огромных залах, я нередко спрашивал публику: «Скажите, кто из вас часто глядит в звездное небо? Кто пробует ощутить себя единым с этой бескрайностью?» В зале подымалось совершенно незначительно рук… Я выслушал все, что она считала необходимым мне сказать, и пришло время приступить к исцелению. Я поглядел на нее через стекло бокса и сообразил, что смогу посодействовать. Я был должен научиться тихо глядеть в объектив, естественно держаться и гласить перед ним потому что как будто говоришь с живым человеком либо аудиторией. Но это практически нереально: их строили мы сами, эта работа воспринимается нами как часть пути, мы не лицезреем таких препядствий!

Если б заборы строили другие люди, мы бы смели их одним возмущенным усилием: «Не учите меня жить!» Но если человек гласит для себя: «Я не могу!» — как он сумеет «смочь»? Чтоб избавиться от препядствий, нам нужно внутренне поменяться, начать мыслить по-другому. После комсомольско-номенклатурной эпопеи я стал работать в Столичном городском совете профсоюзов.